Размер шрифта:
Цветовая схема:
Изображения

Центральный музей таможенной службы

Шишкина Н.В. Тамбюро. Воспоминания очевидца

В истории таможенной службы России XIX-XX веков очистка выставочных товаров представляла особое направление деятельности. Вниманию читателей предлагаются воспоминания Р.Р. Сильвестра, инспектора Московской таможни, о работе таможенников на Всероссийской сельско-хозяйственной и кустарно-промышленной выставке в Москве. Это был 1923 год – расцвет новой экономической политики (НЭП. 1921-1924 гг.) и внешнеторговой деятельности,  пришедшей на смену политики «военного коммунизма». Орфография не изменена.

 Н.В. Шишкина

 ТАМБЮРО. ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦА

 О деятельности Таможенного бюро на территории иностранного отделапри Всероссийской сельско-хозяйственной и кустарно-промышленной выставке 1923 года

Положением СТО от 26-го  января сего года [1923 года] об участии Иностранцев на Выставке определены были таможенные условия для заграничных экспонатов, с разрешением досмотра и таможенной регистрации на территории Выставки, со взиманием пошлины за проданные экспонаты.

В виду этого Таможенное Управление преподало инструкцию, утвержденную Н.К.В.Т. 21-го апреля сего года, в коей предусматривались общие правила о таможенных обрядностях над экспонатами и организация на территории Выставки особого Таможенного Бюро. Тогда же, в целях информационных и организационных, назначен был Таможенным Управлением Заведывающий Таможенным Бюро, который со 2-го мая сего года давал справки по вопросам об условиях и порядках транспортирования экспонатов на Выставку, выработал подробную инструкцию о приеме, размещению,  охране и выпуске иностранных грузов, утвержденную Н.К.В.Т. приказом № 170, ознакомился с заявками иностранных фирм, родом и характером груза, предполагаемым весом и количеством; принимал участие в совещаниях по вопросу прибытия экспонатов, способах и пунктах их разгрузки, досмотру, учету их и проч. Предусмотрено было также поступление экспонатов почтой, в связи с чем при Почтовом отделе был учрежден Таможенный Надзор и выработана была соответствующая инструкция.

По мере прибытия грузов, т.е. с прибытия чисел августа с/г. стали привлекаться сотрудники и к 20-му августа Таможенное Бюро было сконструировано в следующем составе: Заведывающий, Заместитель его, Бухгалтер, Казначей, Конторщик, Начальник Пакгаузной Части, пять Смотрителей; Контролеры же привлекались из Московской таможни, по мере надобности.

Самыми острыми вопросами были: успешность выгрузки, суточная пропускная способность выгрузочных пунктов, быстрота таможенных обрядностей по приему экспонатов, их досмотру, размещению по стандам; казалось, теоретически безусловно невозможным при совершенно несоответствующих таможенной работе условиях, в такой краткий срок, без задержки выполнить предстоящую задачу. В этом направлении было проявлено много горячности и нервности со стороны всех соприкасающихся организаций, и, только полное хладнокровие, спокойная уверенность, решение действовать применяясь к местным условиям и обстоятельствам, не боясь отступить от несущественных формальностей, спасло положение, не смотря на то, что условия оказались для Таможенного Бюро неизмеримо худшими, чем даже предполагалось.

По первоначальным проектам было предположено устроить для таможенным грузов специальную разгрузочную платформу на всей территории Иностранного отдела с отведением рядом лежащих складочных помещений, что казалось очень благоприятным. Потом эта платформа по другому проекту, должна была быть перенесена на Русскую территорию Выставки и, в конце концов она была с большим опозданием построена против Нескучного Сада, вдоль Калужской улицы. Это расположение дебаркадера было крайне неблагоприятно для таможенного надзора, т.к. приходилось значительно усложнять свою работу, разбивая ее на части и распыляя рабочую силу. Прибывающие места брались на учет и без досмотра отправлялись под надзором, на подводах и грузовиках на территорию Инотдела, что было небезопасно в смысле охраны груза. Часть экспонатов, как то грузовики, автомобили, тракторы, были досмотрены во время выгрузки, чтобы они могли следовать самоходом; некоторые громоздкие экспонаты были, для ускорения и облегчения выгрузки, приняты на станции Канадчиково.

Прибытие грузов ожидалось в период времени от 25-го июля по 15-ое августа, в количестве около 300 вагонов и было постановлено принимать грузы в течение круглых суток, хотя освещение на платформе проведено не было и почва у платформы была настолько мягкая, что грузовики и телеги глубоко врезывались в землю и с крайним трудом выбирались из пределов дебаркадера. Однако, прибытие грузов, шедших через Одесскую, Киевскую, Негореловскую, Себежскую, Кингисеппскую, Красноостровскую, Читинскую, Танхойскую Таможни совпали с главным транспортом из Петропорт Таможни, что несколько облегчило положение дела.

Подача вагонов железной дорогой шла успешно, до 25 вагонов в сутки и Таможенному Бюро оставалось лишь побуждать транспортные общества незамедлительно выкупать грузы у железной дороги, во избежание простоя и образования пробки.

Разгрузка требовала крайнего напряжения. Все вопросы разрешались тут же на месте, почему возникавшие недоразумения тут же ликвидировались; приходилось непрерывно налегать на транспорт, чтобы не было загрузки платформы и утечки мест.

Грозный вопрос: куда складывать прибывающие экспонаты требовал также немедленного разрешения. Отведенных двух складочных помещений, по соседству с Выставкой, было абсолютно не достаточно, таможенные склады на самой территории, также малой емкости, не были еще закончены. Павильоны достраивались и, при всем том, шли постоянные дожди. Решено было небольшое количество мелких экспонатов свезти на таможенные склады Выставки, а остальные, для выигрыша времени и расходов, подвести непосредственно к стендам, там сложить и произвести таможенный досмотр, со вскрытием мест, определением наличного веса и т.д.

Эта операция была непомерно тяжела. Все грузы были замаркированы одной общей маркой  вDв  и в большей своей части с нумерацией для каждого отдельного коносамента начиная с № 1, вследствие чего среди грузов был ряд ящиков за одними и теми же нумерами, которые нельзя было отнести к соответствующим коносаментам; вес ящиков в коносаментах также не был указан; если и встречалась параллельная другая маркировка, то она не соответствовала показанным в коносаментах, и на отдельных листах было много старых непогашенных марок.

Грузовые документы в Таможенное Бюро запаздывали и многие поступили уже тогда, когда экспонаты на Выставке были ликвидированы. Таким образом не было никаких конкретных данных какому экспонату принадлежат грузы. Требовался исключительный опыт в таможенно-транспортном деле и предварительное знание ожидающихся экспертов по фирмам, чтобы на основании косвенных данных, размеров, роду упаковки и проч. установить принадлежность экспонатов и доставить на соответствующие станды.

Вызывала тревогу мысль, что экспонаты попадут на чужие станды и могут затеряться на огромной территории Выставки, ускользнуть от досмотра и учета, т.к. разные машины шли в разобранном виде, отдельно колеса, дышла и т.п., и по сборке их на стандах не было бы никакой возможности отыскать груз. В действительности корректировать пришлось очень мало.

Так как экспонаты страшно запоздали, то горячность со стороны иностранных экспонентов вышла из рамок допускаемого. Каждый требовал внеочередного досмотра. Были попытки самовольного вскрытия мест и, в нескольких случаях, попытки эти были остановлены вооруженной силой. Иностранцы убеждались таким образом, с первых шагов, в наличии раз навсегда установленных порядков и в необходимости исполнять и уважать их. Такая твердость с местами, была решающим фактором обусловившим беспрепятственное исполнение экспонентами всех законных установлений, и до конца выставки не нарушались добрые и лояльные отношения между Тамбюро и экспонентами.

В целях наискорейшего размещения экспонатов Таможенное Бюро организовало десять досмотровых нарядов, указав Доброфлоту специальной инструкцией, необходимое число рабочих, купоров, инструментов, равно охрану экспонатов до, во время и после таможенного досмотра.

Несмотря на все принятые меры, долгое время невозможно было добиться от Доброфлота весов и, во избежании задержки Таможенное Бюро вынуждено было дать распоряжение временно руководствоваться в определении наличного веса спецификациями, наблюдая за подлинностью их, использовав таможенную опасность, с условием, в случае сомнения проверки весов в дальнейшем на весах. Таким образом и эта работа Доброфлота отошла от него.

Убийственным для работы Таможенного Бюро было отсутствие мало-мальски удовлетворительного помещения. Бюро помещалось в одной клетушке вначале даже вместе с архитектором, куда набивалось несколько десятков человек, суетящихся, нервничающих и говорящих одновременно на разных языках.

Тем не менее прием, регистрация грузов по книгам и досмотр пошли ударным темпом.

Одна из партии, например, экспонатов, прибывших в Петропорт Таможню на пароходе «Шлезиен» и выгруженных 31-го июля совершенно не могла быть разобрана по принадлежности за отсутствием отличительных марок и др. данных. Петропорт Таможня вынуждена была составить об этом акт и отправлять все эти экспонаты на Выставку, в период с 14-го до 25-го августа, в навалку, разными вагонами разбросанными и перепутанными. Таможенному Бюро необходимо было решить квадратное уравнение и тем не менее, все экспонаты, даже прибывшие 25-го вечером, ко дню открытия Выставки 26-го августа были точно учтены и стояли на стандах соответствующих фирм. При такой работе приходилось допускать контролерам писание досмотровых очисток большей частью на дому, как для выигрыша, так и потому, что в помещении Таможенного Бюро не было свободного угла, и условия не соответствовали той сосредоточенности, какая требуется при составлении досмотровых очисток с перекладкой спецификации и проч.

Были напряжены человеческие усилия, дабы таможенные обрядности не служили помехой к открытию Выставки и это было отмечено в день открытия Выставки НАРОДНЫМ КОМИССАРОМ тов. КРАСИНЫМ, который выразил благодарность за организованную и образцовую постановку таможенного дела.

По открытии Выставки работа вошла в колею, атмосфера прояснилась. Прошел страх скомпрометировать Выставку, хотя экспонаты продолжали интенсивно прибывать, постепенно уменьшаясь в количестве, до конца и даже по закрытии Выставки, причем некоторые экспонаты, напр. из Америки и по настоящее время затерялись в иностранных портах. В общем нервность экспонентов не унималась: сперва спешка была ко дню открытия, а потом по случаю запоздания. Фирма «ДАВА-БРИТОПОЛЬ», напр., которая сама собралась с большим запозданием и груз, которой к тому же следовал  от Негореловской таможни две недели, торопилась наверстать потерянное время. Экспонаты названной фирмы прибыли в субботу вечером, были тотчас выгружены, досмотрены после 8-ми часов вечера и допущены к размещению на станде, т.к. фирма хотела во что бы то ни стало экспонировать на следующее утро, в воскресенье, когда циркулировало больше посетителей. Рабочие Доброфлота отсутствовали, почему таможенные сотрудники, наряду со своей работой по досмотру выполняли и артельную работу. Тоже повторялось с «Кенигсбергской Ярмаркой» и другими экспонентами.

Всего для 374-х фирм прибыло 183 вагона экспонатов, принятых таможенным Бюро на станции Канатчиково и дебаркадере против Нескучного Сада, и по ярлыкам Московской таможни, а также багажем 104 – всего 287 поступлений, весом в 62.000 пудов, в количестве 4.700 мест, в том числе тракторов (48), грузовиков (18), легковых автомобилей (40), паровозов узкоколейных (9), молотилок, сеялок, жатвенных машин, лесопилок и проч. Вся эта масса была учтена по 311 досмотровым росписям и регистрирована по нескольким десяткам тысяч статей. Прибытие экспонатов в посылках не оправдало ожиданий и поступление было минимальное – 153 посылки. Пошлина за экспонаты исчислена в сумме 229.203 золотых рубля и 67 коп., но в кассу Таможенного Бюро поступило 142.180 золотых рублей 46 коп., 502 места не проданных экспонатов по 66 привозным свидетельствам были отправлены обратно за границу и 330 мест отправлены на хранение в Московскую таможню. Кроме того, предметы оборудования павильонов, пришедшие в негодность и потерявшие всякую товарную ценность, равно произведения печати рекламного характера, разнообразные образцы, экспонаты использованные для экспертизы, были от пошлины освобождены.

Когда отхлынула волна прибытия и досмотра экспонатов, наступила так называемая внутренняя таможенная работа. Приступлено было к клеймению товаров, было наложено 4.500 шт. пломб и совершено бесчисленное количество вычислений сборов таможенных, акцизных, канцелярских, последгола, по провозным свидетельствам, клеймильный сбор и проч. Составлено бесконечное число частичных расчетов по заявкам фирм по мере продажи отдельных экспонатов; целый день давались экспонентам всевозможные справки и указания по таможенным и другим вопросам. Чтобы экспонаты, проследовавшие пограничные таможни, не могли миновать Выставки и стать предметом контрабанды, контрольные провозные свидетельства пограничных таможен, пересылаемые в Тамбюро по почте, были сверены с наличными экспонатами и по установлении тождественности их, таковые провозные свидетельства при надписи отсылались обратно в впускную таможню.

Наряду с внутренней работой шла наружная служба Таможенного Надзора. Между пятью таможенными смотрителями были распределены заведывание складами, павильонами, впуск и выпуск грузов по приказам Заведывающего и надзор за агентами Доброфлота. Последние были совершенно чужды операциям над иностранными грузами и их необходимо было постоянно инструктировать и иметь за ними неослабное наблюдение. Хотя по договору заключенному с Иностранным отделом, а не Таможенным Бюро Доброфлот и взял на себя охрану экспонатов и территории, но толковал договор так, что в сущности ни за что не отвечал и, во всяком случае, за пошлину по пропавшим экспонатам.

Создалось такое ненормальное и небывалое явление, что при наличии ответственной артели, взимавшей за охрану плату, сама таможня была как бы ответственна за хищение иностранных грузов. Особая бдительность требовалась за выпуском экспонатов, что совершенно неизвестно в таможенной практике. Тара экспонатов была уничтожена и вместо 4.700 прибывших товарных мест, по огромной территории Выставки было размещено несколько сот тысяч отдельных, часто монтированных экспонатов, кои ни коим образом, однако, не должны были ускользнуть от учета, таможенной пошлины, акциза и проч. сборов. Выпуск производился не партионно, как обычно, и даже не товарными местами, а по предметно, почему исчислялась пошлина с веса, из части досмотровой статьи, согласовывая выпуск с приказами Иностранного Отдела по целому перечню отдельных штук.

Часть экспонатов осталась не проданной и это тормозило быструю ликвидацию Выставки. Заинтересованные экспоненты и учреждения по нескольку раз меняли свои решения относительно судьбы грузов. Грузы отправленные сначала на хранение в Московскую таможню были затем отправлены за границу, часть грузов была очищена от пошлины только в первых числах декабря. Наконец Доброфлот, слишком спешно ликвидировавший свою контору на Выставке, вяло выполнял распоряжение Тамбюро по перевозке оставшихся экспонатов.

В заключение остается сказать, что работа Тамбюро была отягчена тем, что грузы пришли на Выставку с значительным запозданием, не было складочных помещений достаточной емкости, не было предельного срока для прибытия экспонатов, грузы прибывали без сопроводительных документов под одной общей маркой и за одинаковыми нумерами, выпуск производился по мелочам, помещение для самого Таможенного Бюро было невыносимым для работы, и, наконец, не было ответственной перед Тамбюро артели, как за таможенную пошлину, охрану, так и за работу.

При указанных необычных условиях четкость деятельности Тамбюро на Выставке надо прежде всего объяснить редким единодушием таможенных сотрудников, которые давали себе ясный отчет, что они работают для Первой Всесоюзной Выставки.

 31 декабря 1923 года.

Гор. Москва                                                                                                                                    Р. СИЛЬВЕСТР»

 Справка. Рудольф Рудольфович Сильвестр родился 16 апреля 1875 года в с. Кревчек Подольской губернии. Начальное образование получил в народном училище, затем в Каменец-Подольской гимназии. Поступил на Естественное отделение Физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. В 1899 году во время студенческих волнений примкнул к «бунтовщикам» и не смог сдать выпускных экзаменов. С 1900 до 1903 года работал старшим корректором журнала «Нива» в издательстве МАРКСА, затем помощником управляющего конторой издательства. После четырехгодичного перерыва выдержал государственный экзамен и получил диплом первой степени.

24 сентября 1903 года поступил на службу в Лабораторию Департамента таможенных сборов и был утвержден в чине коллежского секретаря со старшинством. В июля 1904 года  переведен помощником пакгаузного надзирателя в Ревельскую таможню. За выступление на митингах в декабре 1905 года  выслан военным генерал-губернатором из Ревельской губернии. В связи с введением нового тарифа к 18 февраля в Департаменте таможенных сборов срочно требовался человек, знающий типографское дело и 5 октября 1906 года Р.Р. Сильвестр был назначен старшим помощником столоначальника Тарифного отделения Департамента таможенных сборов. За время работы в Отделении он издал две научные работы: «Вопрос обработки нефти в Баку» и «Спутник практики товароведа».  

24 сентября 1906 года Р.Р. Сильвестр произведен за выслугу лет в титулярные советники со старшинством, а с 1 января 1907 года  определен в г. Ростов на Дону техником-экспертом при Южном таможенном округе, охватывающим район от Ростова до Одессы. В 1909 году за выслугу лет  был удостоен чина коллежского асессора со старшинством. В 1911 году удостоен ордена св. Станислава 3 степени.

 В 1913 году в Таможенном ведомстве произошли реформы с коренным упрощением техники досмотра, понадобились квалифицированные специалисты и Р.Р. Сильвестр был назначен ревизором Московской таможни. В этом же году произведен за выслугу лет в надворные советники со старшинством. О работе в  Московской таможне Р.Р. Сильвестр вспоминал, что он «органически, всеми фибрами своей души ненавидел казнокрадов, где только мог их преследовал. Наконец, в 1914 году в Московской таможне я задался целью уничтожить  воровское гнездо и вырвать его с корнем. Это была сумасшедшая работа, но я вышел победителем, надорвал окончательно здоровье и преследования за эту ревизию я испытываю и теперь».  В результате его действий таможней был взыскан штраф на 1½ млн. рублей, несколько десятков человек отдано под суд.  В 1916 году за ревизию и обнаружение контрабандного получения товаров через Московскую таможню в 1912, 1913 и 1914 годах он получил 30.000 рублей. На полученные деньги купил в Москве дом, впоследствии национализированный. После революционных событий в 1917 году Р.Р. Сильвестр вступил во Всероссийский Союз Таможенных служащих, входил в состав Организационного бюро по созыву Первого Всероссийского Съезда таможенных служащих. На Втором Всероссийском съезде таможенных служащих выступал с докладом о проектируемых штатах таможенного ведомства, был включен в Особую комиссию по обсуждению вопроса о применении к таможенным служащим Декрета СНК «Об оплате труда служащих и рабочих в советских учреждениях РСФСР, расположенных в Москве и Петрограде» от 27 июня 1918 года, выступал с докладом о расписании норм оплаты труда служащим таможенных учреждений, был избран членом  Центрального Комитета Союза.

В сентябре 1918 года, когда работы в таможне практически не было, спасая семью от голода и лишений, переехал на родину в г. Ямполь Подольской губернии, где работал учителем гимназии и учителем Семинарии, откуда с сентября 1920 года был приглашен учителем Трудовой школы при Гоноровском Сахарном заводе. С 1922 по 1923 год состоял членом Культкомиссии. Как заведующий секцией Профобразования организовал политико-профессиональные курсы для рабочих. 

В 1923 году, как высококвалифицированный специалист, был приглашен на службу в Московскую таможню и зачислен на должность инспектора. Приказом по Управлению Московскими таможнями от 10 мая 1923 года его назначили заведующим Таможенным Бюро на Всероссийской Сельско-Хозяйственной и Кустарно-Промышленной Выставке. В работе Р.Р. Сильвестр проявил максимум энергии и знания дела. В то же время в отличие от рядовых сотрудников Тамбюро, которые ежемесячно получали сверхурочные, никакого вознаграждения, кроме жалования за проделанную огромную работу он не получал. В результате оказался в худших условиях, нежели рядовые сотрудники Таможенного бюро.  Управление Московскими таможнями ходатайствовало перед Главным таможенным управлением о поощрении сотрудников Тамбюро и приказом ГТУ № 6 от 30 января 1924 года Р.Р. Сильвестру «за энергичную деятельность по организации Тампункта и быстро налаженную работу по заклеймению экспонатов, прибывших на Выставку» была объявлена благодарность и выплачено вознаграждение в размере месячного оклада. В июне 1923 года он был назначен председателем Оценочной комиссии.

В июне 1924 года Р.Р. Сильвестра направили в Нижний Новгород для организации Таможенного надзора на Нижегородской ярмарке, а в апреле 1924 года  в г. Одессу для всестороннего и полного обследования экспертизы владивостокских чаев, производимой в таможне. Ему было предписано по собственному усмотрению, в случае необходимости, организовать новую Экспертную комиссию, вскрывать в Одесской таможне для целей экспертизы чайные места, отбирать образцы с чаем, обследовать тару, количество мест, количество чаев, оплаченных пошлиной во Владивостокской таможне, условия хранения и принять все меры для точного освещения качества чаев и установления процента негодного и неподлежащего оплате пошлиной чая.  С декабря 1924 года по март 1925 года он находился в командировке на Дальнем Востоке, где участвовал в Комиссии по производству ревизионного обследования таможенных учреждений Дальневосточного тамокруга по заданиям председателя комиссии А.П. Винокура.

 В 1925 году как представитель таможни был командирован в Комиссию при НКВТ по упрощению таможенных потребностей над импортными грузами. После командировки по обследованию Ленинградской Портовой таможни на основании приказа ГТУ № 163 §I от 10 сентября 1925 года Р.Р. Сильвестр был откомандирован в распоряжение Главного Таможенного Управления и назначен инспектором ГТУ. В сентябре 1925 года  командирован для обследования Себежской таможни.

В феврале 1926 года  направлен в г. Минск в качестве представителя на таможенную конференцию и для обследования Белорусского отделения ГТУ и Минской таможни, повторную ревизию проводил в сентябре. В апреле этого же года направлен в Среднюю Азию и Закавказье для обследования местных таможенных учреждений. В октябре 1926 года проводил ревизионное обследование Архангельской, Тифлисской, Бакинской, Батумской и Сухумской таможен. В феврале 1927 года участвовал в заседании Комиссии при отделе по организации торговли Наркомторга СССР. В мае 1927 года был направлен в Мурманск для ревизии Мурманской таможни. В августе 1927 года выезжал в г. Тифлис в Закавказское отделение ГТУ для ревизионного обследования Джульфийской таможни. В декабре 1927 года проводил ревизионное обследование Ленинградской портовой, Белоостровской и Кингисеппской таможен, в январе 1928 года - Московской таможни, в марте-апреле проверял Ленинградскую, Шепетовскую, Волочискую и Одесскую таможни, в июне – таможни УССР  и Крымской ССР. В 1929 году проводил ревизионное обследование таможенных учреждений Белоруссии, Средней Азии. 

Согласно сохранившимся документам личного дела Р.Р. Сильвестр проработал в ГТУ до июля 1929 года. К 1929 году его стаж составил 22 года.